logo

ПРОЗА/Попов Сергей

Сергей Попов

Попов Сергей

Москва

28 лет

РУС

Хорошее время

Есть такая короткая пора осенью — самая её середина. Хорошая пора. Особенно когда сухо и без долгих дождей. Особенно когда прохладное солнце. Думается под неё хорошо, грустится. Не всегда так, жалко, случается. И не всегда получается время на раздумья найти. Эх, а надо бы. Осень… Такая вот ты, характерная, с переменчивым настроением, погружаешь людей в себя, в зеркало посмотреться просишь.

На Павла осень вот по-своему подействовала: о друге старом вспомнить решил, о Костяне, на эту радиоволну настроиться скрытую, не для всех. Всё как-то вдруг, внезапно, с самого утра. Весь день на работе думал о Косте, с кем давно на связь не выходил. Надо бы поговорить по душам, надо бы встретиться, надо бы покаяться: за тишину многолетнюю, за то, что забыл, за то, что «забил» на встречу откровенно последнюю. Надо, надо… Наболело, терпеть уж нету сил. Мучился Павел, учился заново выстраивать разговор: что первым спросить? Как начать? С чего? Прости, дружище, прости. Туда-сюда… работа, закрутился весь… Сам понимаешь. Девушку вот встретил, с татуировкой «феникса» на плече. Красивая, волосы — пламя живое. Наверно, женюсь, Кость. Впервые такое, понимаешь?.. Прямо захватило, прямо в омут с головой. Фото покажу — сам посмотришь, убедишься. Мир вот посмотрел. Семья хорошо, потихоньку. Ну а ты как, Костя? Как учёба твоя вечная? Доучился? А работа в баре как? Терпимо или совсем?.. Вроде же уходить хотел, менять. Куда пропал? Мать-то как? Болела, писал давно. А как в онлайн-игрушку часами напролёт рубились, помнишь? От мира прятались, думали, что свободны там. Дураки мы с тобой были, Костя. Ничего не понимали. А помнишь?.. Помнишь…

Расхотелось Павлу на троллейбусе до дома, хоть и за день намотался. Нужно пройтись, пешочком нужно — в пути мысли ровнее делаются, увереннее. Поездку сэкономил, с народом решил-таки в единой струе ясным вечером, в едином марше. Душно, правда, с ним, тесно, толкается, на красный спешит по пешеходному… Чужие диалоги сквозь наушники лезут, чья-то посторонняя жизнь. Убирайтесь, не звал вас никто, проклятые! Сейчас, Кость, сейчас… Дай минутку выиграть, придумать, что тебе написать, как перед тобой оправдаться…

Музыку погромче делает, в душе нащупываются нужные слова, а схватить никак не может — мешает кто-то всё время, уводит, отвлекает. Несёт Павла толпа, не отпускает… Город струится, светляками загорается понемногу. Какой-то безногий калека в коляске с большим крестом на волосатой груди громко читает прохожим псалмы, крестится уходящему жёлтому колесу. Струится город, красками сине-алыми наливается, тонет в сумерках… У палаток Паше норовят всучить лежалые дыни, дважды попросили прикурить, спросили дорогу… Всем, как назло, чего-то нужно от него стало. Жужжат, как комары. Всем неймётся. Все с мысли тонюсенькой сбить пытаются, от цели отодвинуть. Ниточку эту порвать с внутренним миром стремятся. Да помолчите же вы хоть немного! Подождите все! Дайте минуту! Хочется поговорить с другом, а что-то никак разговор не завяжется. Столько важного сказать Косте нужно, о главном сказать… Откровение вскрыться просится, как нарыв.

Из людской реки вынырнул Паша, телефон приготовил, песню даже переключил на следующую — чтоб поживее, чтоб попроще стало с духом собраться, — полез искать Костю в соцсеть. «В друзьях» давно нет, тогда по поиску решил, по фильтру: Омск — по городу, тридцать примерно — по возрасту, Новосёлов — по фамилии. Нашёл. Всё вспомнил правильно, надо же… Ну здравствуй, Костя, Костян, братишка. Аватарку чего никак не поменяешь? Старье висит такое. А в онлайне чего нет? Стена древняя: посты, фотки, новости — всё за май–июль 2012-го. А потом как будто время заморозил, а сам отошёл по делам — лет так намного. Всё пылью покрыто, обветшало. Из шести оставшихся в живых «друзей» — одна какая-то сидит, несчастную кошку на фотографии тискает. Пишет ей Паша, обрадованный, спешащий:

— День добрый! Общаешься с Костей? Потерял друга что-то… Не подскажешь, где он, что с ним?

Ждал ответа долго, нервничал, раза два убирал-доставал телефон. Незнаемые люди на Пашу неодобрительно косятся, пихнуть хотят, матерят через одного. Стоит тут с телефоном, придурочный какой-то, мешается. Да что вы понимаете? Паша другу пишет! Дружище своему! Неспокойно что-то от ожидания только, нехорошо… Завибрировало, ожила мёртвым светом пластмасса. Испарина прошибла. Ну что там? Что?..

— Привет. А ты не знаешь, что ли?

— Не знаю, а что случилось?

— Убили его.

— Как?! Когда?..

— Уж шесть лет как прошло. Где ж ты был-то, «друг»?

— Уже не знаю — «где». Потерялся. И вот… Скажи хоть — «как»?

— В баре, на окраине Москвы. Подробностей так и не узнали. Вроде какие-то трое… ножом. Никто их так и не нашёл. Да, наверно, и не искали особо. Когда общались-то в последний раз?

— Наверно, целую жизнь тому назад…

— Где похоронили, знаешь? На родине или здесь?

— Не знаю…

— Сама хороша — «не знаю». Удаляйся-ка ты из друзей, «подруга»…

Осел Паша на бордюр холодный, серый, рядом светящийся экран положил, ещё пишущий что-то в ответ, ругающийся… Обхватил голову тяжёлую, пальцы в волосы запустил. Где же мы с тобой, Костя, однажды разминулись? На каком этапе жизни? Почему общение остановили? Кому писать извинения решился спустя столько лет? Кому теперь, Костя? Шесть лет… Жить теперь с этим надо как-то. Себя такого принять или навсегда отринуть. Хорошее время на пустышки растратил, на работу, на левых людей, на пыль, на шелуху. Наше время, Костя, растратил. А ведь сто раз мог позвонить, а ведь сто раз мог написать. Теперь всё. Теперь всюду поздно, всюду опоздал. Прости, Костя, прости…

Ночь давно опустилась, а Павел здесь ещё, на стылом камне сидит. И толпа мимо всё так же плетётся — глазеет, в чужую жизнь нырнуть пытается, где ей нет места и не будет никогда…

Good time

In autumn there is a short spell, the very middle of it. A good spell. Particularly when it’s dry and it’s not raining a lot. Particularly when it’s fresh in the sun. It’s good to think to it, it’s good to feel sad. It’s a pity it isn’t always so. And it’s not always that you find time to think. Oh, I wish I did. Autumn… That’s what you are; full of character and moody; you drown people in yourself, urge them to look into the mirror.

Autumn had a different effect on Pavel: he came to recall an old friend of his, his buddy Kostya; to tune in to that secret wavelength – not for everyone. A sort of unexpected idea, all of a sudden. All day long at work, since the very morning, he was thinking of Kostya with whom he had lost touch long ago. He should have a heart to heart talk, to see him, to repent of the years of silence, of forgetting him, of plainly ditching their last meeting. He should, he should… This burden was now unbearable. Pavel agonisingly struggled to plan the conversation anew: what to ask first? How to begin? With what? Sorry, buddy, sorry. All this and that… got run off my feet working, you know… And I’ve met a girl, with a phoenix-tattooed shoulder. Beautiful, her hair is like living flame. I guess, I’ll marry her, Kostya. I’ve never felt like that, carried away so much, going off the deep end. You’ll see it yourself when I show you her picture. And I’ve also seen the world. My family are okay, doing well. Well, how are you, Kostya? What of your inevitable studies? Finished? What of your work at the bar? Still okay or not? It seemed you wanted to drop it, to make a change. Where have you been? How is your mother? She was ill, long ago you wrote so. And do you remember us playing that online game for hours? Hiding from the world, thinking ourselves free there. Fools that we were, Kostya. Didn’t know anything. And do you remember?.. Do you?..
Now Pavel didn’t want to take a trolley-bus, though tired out after the day of work. No, he should stretch his legs, should necessarily walk; thoughts get straighter and firmer on the way. Saved a fare, chose to walk in step with the people, all together on a fine evening. It’s stuffy and cramped though, it pushes and rushes against the traffic lights in its pedestrian manner… Strange dialogues break through the headphones, someone else’s life. Get out, you uninvited, damn you! There, there, Kostya… Just give me a moment to think, to make up what to write to you, how to excuse myself…
He makes his music louder, gropes for proper words at heart but fails all the time; somebody disturbs him all the time, diverts and distracts. Born on and on by the crowd is Pavel, can’t break out… The city streams, turns alight with fireflies here and there. A legless cripple in a wheelchair with a large cross on his hairy chest reads psalms loudly to the passers-by, crosses himself at the sinking yellow wheel. The city streams, flushes in blue-scarlet hues, drowns in the dusk… Around some vendor stalls they tried to foist rotten melons on Pasha, asked him for a light twice, asked the way too… Of all times, everybody got a need for him. Buzzing like mosquitoes. Everyone just needs to interfere. Everyone tries to confuse his vague thoughts, to turn him off his purpose. To cut this thin thread coming from the inner world. Keep quiet for a while! Wait a bit, all of you! Give me a moment of peace! I want to talk to a friend but can’t start talking somehow. I need to tell so many important things to Kostya, to tell him the main thing… A confession wants tapping like an abscess.
Pasha emerged from the river of people, got his phone ready, even switched the playing song for a faster one – to help gather some courage – and started searching Kostya up the social network. Not on friends list anymore; so he used search filtering the city, Omsk, age, about thirty, and surname, Novosyolov. Got him. Didn’t forget anything, oh really… Well, hello Kostya, buddy Kostya, matey. Why haven’t you changed your user pic? It’s just too old. Why aren’t you even online? The wall is moss-grown: latest posts, pics, news are all from May to July 2012. And then it’s like he froze time leaving on some business – for several odd years. Everything got dusty and abandoned. Of six ‘friends’ still on the list there’s just one girl online, squeezing a miserable cat in her user pic. Here goes Pasha writing to her happily, in a hurry:

‘Hello! You know Kostya? I guess I have lost touch with my friend… Do you know where he is, what has happened to him?
He had to wait for an answer long, got nervous, took out his phone to look at it a couple of times. Other people glare at him, try to shove aside, every other of them swearing. Why the heck is he standing in their way with that phone of his like a moron? But you don’t know anything! Pasha is writing to his friend! To his old buddy! Only it’s a bit queer waiting so long, there’s a bad feeling… The plastic vibrated, turned alive with its dead light. He perspired. What is there? What?..
‘Hello. You don’t know, do you?’
‘I don’t. What has happened?’
‘He was killed.’
‘How?! When?..’
‘It’s been six years now. Where have you been, ‘friend’?’
‘I don’t know now – where. I got lost. And now… Tell me, how?’
‘In the bar, at the outskirts of Moscow. We didn’t learn any details. There seemed to be three killers… with a knife. They were not found. Probably nobody even tried to find them. When did you talk to him last?
‘It must have been a lifetime ago…’
‘Do you know where they buried him? At home or here?’
‘I don’t know.’
‘A good friend you are yourself, saying you don’t know.’ Away from the friends list with you…
Down on the street curb cold and grey sank Pasha, put aside his screen still lit with angry responses… Took his head in his hands, got his fingers deep in his hair. Where was it, Kostya, that we once failed to meet? What time in life? Why did we lose touch? Who is to get my apologies that I resolved to bring after so many years? Who is to get them now, Kostya? Six years… Now I’ve got to live with it somehow. Either accept myself like this or reject forever. I’ve wasted good time on fakes, on work, on wrong people, on shallow, superficial things. Wasted our time, Kostya. While I could have called you a hundred times, could have written a hundred times. It’s over now. It’s too late, late for anything. Forgive me, Kostya, forgive me…

Night has fallen long ago but Pavel is still here, sitting on a cold stone. And the crowd is still trailing along, looking on, trying to dive into another man’s life which is no place for it and will never be…