logo

ПРОЗА/Пенькова Ольга

Ольга Пенькова

Пенькова Ольга

Иваново

20 лет

РУС

Без определённого места жительства

Шестидесятилетний Володя об МЧС-никах говорит исключительно матом. Одет неряшливо, но и не сказать, что маргинал. Решаю предложить ему денег.
— Возьмите, вам, я вижу, нужнее…

Прошло две недели. Я издалека узнала коренастого старика, роющегося в мусорном контейнере. Решила вынести ему еды. Володя кивнул спокойно и уверено, как будто именно этого предложения и ждал.

Дома закидываю в пакет пару сосисок, гречки, хлеба, воды и ещё булку, которую должна была съесть я. Ищу пластиковую вилку, но не нахожу. 

«Ладно, без одной железной вилки моя семья обойдётся», — думаю. И прихватываю с собой ещё 50 рублей. Для меня это сумма обозначается так — мне не жалко и особо не пропьёшь. Бездомные много пьют, но распределять деньги за них тоже не очень правильно.

Пакет с едой забирает без благодарностей. Вместе «спасибо» рассказывает об МЧС-никах и вшах.

— Вот они! Говорят, что это у меня вши! А это у квартирных! У меня дед в войне воевал! Он таких, как котят, раскидывал! 

Говорит экспрессивно, повторяется. Вши. МЧСники. Вши у МЧСников. МЧСники-вши. Сложно понять то ли он пьяный, то ли сумасшедший.

На вопрос о прошлом Володя с гордостью рассказывает о деде и прадеде. О том, что оба они прошли войну. Видно, что он их ужасно уважает. О себе говорит меньше. Война, сослуживцы, страны на севере, электродинамика, демократия. Гитлера, Бонапарта и Сталина называет полными именами. Успевает упомянуть Пушкина, говоря о том, что раньше классику уважали больше. Рассказывает о долгом путешествии до совхоза, чтобы проголосовать за Ельцина.

— Пусть он был и больным человеком, но больше всего двигался к демократии. А не к этому коммунизму-шизофренизму!

Но на главный вопрос, о том почему живет на улице, Володя говорит только «Родителей не было». Работать не хочет, потому что придётся брать ответственность. Правда, из всех работ почему-то остановился на профессии сторожа на рынке.

— А то там украдут картошку, а меня — посадят. Это ведь уголовная ответственность. Вот моего друга посадили на три года, но это ещё было, когда колхозы существовали.

— Паспорт-то есть?
-А зачем мне паспорт, если я без прописки?
— Ну, у вас же есть медполис, вы ведь ходите в больницу? — спрашиваю.

— Хожу! Лежал несколько раз в туберкулёзном, зимой замёрз. Там днем разрешали выходить. Хочешь — лежи, хочешь — гуляй. Я гулял, приходил ночевать.

Спрашиваю напоследок, нужно ли ему что-нибудь из вещей. Обещаю поискать куртку и ботинки.

— Так ведь унесут, если здесь оставите! — видно, что ботинки он хочет получить прямо сейчас. Но мужских у меня нет, а у папы надо ещё спросить.

Мы встретились с ним случайно через несколько дней. Приготовленные ботинки ждали дома. Володю узнала по кроссовкам.

— Володя, здравствуйте, вы меня помните?
— Да, — отвечает, — у вас не будет денег на хлеб?

Высыпала ему несколько монет.

— Я ботинки приготовила, сможем завтра встретиться? Напротив МЧС, в полдень.
— Напротив пожарной академии. В полдень. Да, понял, могу, — отвечает.

Для меня остается неизвестным, ориентируется ли он во времени и месте. 

Но на следующий день, в назначенном месте, Володи нет. Но есть ботинки. Я очень надеюсь, что они достанутся именно ему. Сама уже начинаю переживать. Их ведь заберут. 

Homeless

A 60-year-old man Volodya has only curse words to say about first responders. He is slovenly in dress but doesn’t seem a complete outcast. Once I decided to give him some money.

“Take this, you need it…”

Two weeks have passed. I recognised that stocky old man from a distance when he was digging through garbage. I decided to bring him some food. Volodya nodded at me calmly and confidently as if he was waiting for that very suggestion.

I came home to take a few sausages, some buckwheat, bread, water, and a bun that I was to eat by myself. I looked for a plastic fork but didn’t find it.

“Okay, my family can do without one metal fork”, I thought.

I also took 50 rubles. I didn’t mind sharing them and one could hardly drink this amount of money away. Homeless people drink a lot but it is not quite correct for us to decide how to manage their money.

Volodya took the plastic bag with products without thanking me. Instead of saying ‘thanks’, he told me about first responders and lice.

“They say that I have lice! I don’t but house people do! My grandfather fought in the war. He had a short way with such people!”

Volodya speaks emotionally, repeats himself. Lice, first responders, first responders having lice… It is difficult to understand whether he is drunk or crazy.

When asked about his background, Volodya is proud to say about his grandfather and great-grandfather who survived the war. It is seen that he respects them tremendously. He shares less about himself. War, comrades in arms, countries in the North, electrodynamics, democracy. He uses full names when speaking about Hitler, Bonaparte, and Stalin. He mentions Alexander Pushkin and says that people used to respect classics more than they do today. He also speaks about a long journey to a sovkhoz he made in order to vote for Boris Yeltsin.

“Despite he was a sick man, he was moving towards democracy, not this communism- schizophrenism!”

However, the main question is why he lives in the street.

“I didn’t have parents”, answers Volodya.

He doesn’t want to work because of taking responsibility. For some reason, he picked the profession of market watchman from all available jobs.

“Somebody will steal potatoes and they will take me to prison. This is criminal liability. My friend was imprisoned for three years at the time when kolkhozes existed”.

“Do you have a passport?”

“Why do I need it without an address?”

“Well, you still have a medical insurance policy. You go to a hospital, do you?” I ask.

“I do. I was there several times when I got tuberculosis after I froze in winter. I was allowed to leave in the daytime. I could stay or leave. I walked in the daytime but came back to spend nights there”.

I asked whether he needed some clothes and promised to look for a jacket and boots.

“They will take them away if you leave them here!”

It was seen that he wanted to get boots at the moment. But I didn’t have men’s ones. I had to ask my dad about them.

I accidentally met Volodya several days later and recognised him by his training shoes. I had the boots for him at home.

“Hello, Volodya. Do you remember me?”

“Yes. Do you have some money for bread?” he answered.

I gave him a few coins.

“I have the boots for you. Can we meet tomorrow? In front of the MES building at noon.”

“I got it. Yes, we can”, he answered.

It remains unknown whether he had a good sense of direction and time.

Next day, I didn’t meet him at that place. There was no Volodya. But I had the boots for him. I really hope that he will get them. I’m starting to worry about that. Somebody can take them away.