logo

ПРОЗА/Аристова Екатерина

Екатерина Аристова

Аристова Екатерина

Санкт-Петербург

32 года

РУС

Старый дом

Сегодня – день прощания. Сейчас, когда я смотрю на тебя, ощущение это начинает зарождаться внутри, где-то под сердцем.

Холодно. Зябко повожу плечами, одетая в легкую куртку, совсем не подходящую для ноября. Перчатки я забыла в такси, и сейчас подношу ладони к губам, пытаясь согреть их своим дыханием. Но это ничего не меняет. Я все еще чувствую холод. А еще – тишину. Здесь так спокойно.

Когда ржавая калитка жалобно восклицает от прикосновения моей руки, я внутренне напрягаюсь, ожидая какой-нибудь реакции. Но здесь тихо. Ни шелеста крыльев, ни шуршания прелых листьев, ни стона ветра, запутавшегося в мертвых ветвях. Слишком тихо. Ты молчишь. И я не знаю, рад ли ты моему приходу.

Ты постарел, добрый друг. Черепица осыпается, а местами в крыше зияют большие прорехи. Глазницы окон слепо смотрят на меня, лишенные стекол. Но осанка твоя все еще крепка, ты с таким гордым видом возвышаешься надо мной и словно говоришь: «Я нисколько не изменился, я все тот же!» И я улыбаюсь тебе.

Поднимаюсь по обледенелым ступенькам, держась за грязный, скользкий поручень. Ты предусмотрительно оставил двери открытыми. Они уже давно не запираются. Тихонько шепчу: «Спасибо…»

Осторожно вхожу внутрь, сдерживая дыхание. Так странно и здесь, внутри тебя, слышать эту пронизывающую, жуткую тишину. Меня знобит – здесь тоже больше нет тепла. Ледяные ветра, обрадованные отсутствием стекол, заполонили всего тебя.

Медленно иду, касаясь нежно кончиками пальцев твоих стен. Когда-то они были яркими и цветными, сейчас же, в сумерках короткого ноябрьского дня они приобрели мертвенно синий оттенок. Цвет смерти. Но меня это не пугает.

Мебели больше нет, но это и не удивительно. Кому она нужна теперь? Здесь давно не обитают люди, только их тени все еще бродят по твоим комнатам. Нет, не привидения, а именно тени, впитавшие в себя память о тех, кто жил здесь. Я не вижу их, но чувствую присутствие. И это успокаивает. Это дает право надеяться, что тебе не будет одиноко, когда я уйду.

Потолок, когда-то давно бывший белым и гладким, теперь покрыт трещинами, словно земля в период жуткой засухи. Штукатурка осыпается, и кое-где ее пепел лежит на полу, словно первый легкий снег, покрывая собой грязь и мусор. У подоконника замечаю серое кружево, изящное и тонкое, с маленькой темной бусинкой на краю. Вот и твои последние жильцы. Замечаю, что паутина украшает собой не только это окно. Здесь ее много. Но я не морщусь брезгливо и испуганно, как раньше, в детстве. Ты помнишь, как я боялась пауков? Но сейчас они разделяют твое одиночество, поэтому я благодарна им.

В конце коридора – моя детская. Там я росла и делилась с тобой своими мечтами и надеждами. Своими снами. Ты ведь видел их вместе со мной, правда? Можешь не отвечать, я знаю. Под ногами слышится хруст, смотрю вниз – осколки от разбитого витража. Опускаюсь на колени посреди разноцветных кусочков. Я так любила это окно когда-то. Собираю стеклышки в ладони и рассматриваю их. Не хочу думать о плохом, о том, почему все произошло именно так, о людях. Сейчас мне нужны только добрые воспоминания.

Желтый осколок – как осенние листья, я так любила собирать букеты из опавших признаков осени. А вот темно-розовый. Как малиновое варенье, сладкое и приторное, но я всегда была без ума от него. Зеленый – рождественская ель, еще пахнущая свежей хвоей. Я чувствую этот запах до сих пор. Голубое стеклышко напоминает о моем одеяле. Я помню как, укутанная в него, сидела зимой перед камином. Сиреневый кусочек стекла я поднимаю последним. Он олицетворяет для меня всю любовь и теплоту, что я чувствовала здесь когда-то. Такими же были твои стены, и мамин кухонный фартук, который она всегда повязывала перед приготовлением обеда. Я вспоминаю эти чувства, и мне так хочется, чтобы и ты тоже вспомнил. Вспомнил и простил меня, всех нас за то, что покинули тебя. В тот момент это казалось необходимостью, ты должен это понять.

Резкий звук заставляет меня вздрогнуть. Таксист напоминает о себе. Я обещала вернуться через пять минут, не ожидая, что прощание затянется. Прости, мне нужно идти.

Кладу на подоконник свою старую игрушку – керамическую фигурку кота. Она такая маленькая. Может быть, никто и не заметит. А в кармане куртки – сиреневый осколок витража. Теперь, когда у каждого из нас есть частичка друг друга, расстаться будет легче.

У калитки бросаю последний взгляд на тебя. Прощай, мой друг, и спасибо тебе за все. В окне мелькает обрывок когда-то белоснежного тюля. Может, это ветер. Но я уверена, что это ты машешь мне на прощание. И еще мне кажется, что ты улыбаешься.

The Old House

It is time to say goodbye today. Now, when I look at you, this feeling starts to grow inside of me, somewhere under my heart.

It is cold. Having in mind that I wear only a light jacket, which is not supposed to be worn in November, I hunch my shoulders in a chill shiver. I have lost my gloves in a taxi and now I am trying to warm my hands breathing on them. But it changes nothing. I still feel the cold. And more than this cold – silence. It is really calm here.

When a rusty wicket makes a screechy noise after me touching it, I feel inner constraint, waiting for some reaction. But it is still quiet there. No flutter of wings, no rustle of dry faded leaves, no howl of the wind, that stuck fast going through lifeless branches. Too quiet. You are silent. And I don’t know, whether you are glad to see me, or not.
You have become older, my friend. Your roof tiles are crumbling one after another and sometimes it is possible to find quite big gaps. The eye-sockets of the windows are blindly looking at me, having not a smallest piece of glass. And still, your posture is solid and you are ascending before me so proudly as though going to tell me: ‘I haven’t changed at all, I am still the same!’. And I am smiling at you.
I am climbing up the frozen stairs holding a dirty slippery hand-rail. As if you had known that I would come you left your door open. Nobody has shut it for a long while. “Thank you…,” I am whispering softly.

I am entering it carefully, holding breath. It is so weird to hear the deafening, eerie silence here, inside of you. I am shivering – there is not a bit of warmth anymore. Icy winds, generated by the absence of windows have occupied you totally.

I am moving slowly, gently touching your walls with only tips of my fingers. Once they were bright and colorful and now… in the dusk of a short November day they seem ghastly blue. The color of death. But it does not dismay me.
There is no furniture left, though it is not curious. Who would ever need that now? No people dwell this place, only their shadows are still wandering over your rooms. And they are no ghosts – exactly the shadows soaked the memories of those who lived there long ago. I cannot see them, only feel their presence. And this comforts me. It gives me the right to hope that you will not be completely alone when I leave you.
The ceiling, back in the old days white and even, is now all covered with cracks like earth in an awfully dry season. The plastering is crumbling, somewhere its peels lie on the floor just like first light snow, covering dirt and garbage. I notice a grey lace near a window sill – so thin and natty, with a little dark bead on the corner. So there they are – your last dwellers. I discern that the web is decorating not only that window. There are lots of it around here. Though, now I do not scringe in fright and disgust, like I did in childhood. Do you recall how I was afraid of spiders? Now they share your singularity and I am grateful to them.
At the end of the corridor is my childhood’s room. There I was growing up, sharing with you my hopes and dreams of night and day. You have seen them with me, haven’t you? You are free not to answer, it is understood. I hear a crackle under my feet and look down to the floor – there are shards of broken stained-glass. I am dropping on my knees and find myself among colorful pieces. I used to love this window so much. I am gathering the glasses to my hand and examine them. I do not want to think about sad things – of why it happened exactly like this and of people. Right now I need only kind memories.
The yellow shard resembles me autumn leaves – the fallen tokens of the season of the fall which I was fond of gathering in bunches. And there is the coral-red one. Like raspberry jam which despite its oversweetness always was driving me crazy. And now the green shard – it is definitely Christmas tree full of fresh needles. I still remember the scent. The blue piece of glass reminds me of my blanket. I remember how I was sitting beside fireplace wrapped in it. The violet shard I decide to pick after all the others. It impersonates all the love and warm I felt there. That was the color of your walls and of mother’s apron which she always wore for cooking dinner. Looking back to this time, these feelings I badly want you to remember the same. To remember and forgive me and all of us for leaving you. Then it seemed so necessary, I believe you should understand.

A jangle startles me. The taxi driver makes me remind of him. I promised to be back in five minutes, having no idea that I could stay there with you a little longer. Please, forgive me. I have to go.
I lay on the window sill my old toy – a little stoneware figurine of a cat. It is so small. Maybe nobody will ever notice it. And in the pocket of my jacket there is the violet shard of glass. Now, when each of us has a piece of each other, the process of parting should be easier.
Stopping near the wicket I drop you the last glance. Goodbye my friend and thank you for everything. There is a gleam of a shred of once snow-white curtain behind the window. Maybe it is because of wind. But I am sure that it is you waving off. And that you are smiling.