logo

ПОЭЗИЯ/Яковлева Екатерина

Екатерина Яковлева

Яковлева Екатерина

Иркутск

33 года

РУС

На кресте

Истерзана, прикована к распятью –

Спасения Души широкий жест,

Страданья очищают, возвышают,

Но кровь черна и перевернут крест.

 

Прибиты руки ржавыми гвоздями,

Узор на коже высекает плеть,

Мученья оживляют, закаляют,

Благословляя, в лоб целует Смерть.

 

Пощады нет и приговор зачитан –

Как острый камень, брошенный в лицо,

Борьба рождает внутреннюю силу,

На шее туже затянув кольцо.

 

Кружится падальщик, ища добычи легкой,

Готовый броситься и выклевать глаза,

Куда ж вы смотрите, расхваленные боги?

Зачем вы так жестоки, Небеса?

 

Изжалят языки, подобно змеям,

Из черной крови изгоняя зло,

Терзания приводят к исцеленью,

И снова на кресте, а судьи – кто?

 

Ваш свет фальшив – искусственное солнце,

Слепящие, холодные лучи,

Вы взращены пороками и ложью,

Бездумные глупцы и палачи.

 

Не отрекусь и убегать не стану,

Забитая, прижатая к стене,

Вы – «светлые, прекрасные» созданья,

Но я предпочитаю жить во Тьме.

Crucified

I’m tortured, bound and torn, excruciated:
Salvation should be worth a thing or two;
To purify oneself one has to suffer
But black’s the blood and stands the cross askew.

The lashes dance and leave my skin broad-patterned.
My palms are pierced and held by rusty nails.
I am revived and hardened by these torments
And feel my brow is blessed as kissed by Death.

The judgement – that is, I shall have no quarter –
Is cast as if a stone hurled in my face.
While struggle makes a fighter truly stronger
The hangman’s noose draws tight its choking lace.

Now vultures come. They circle in the air;
They seek to pick my unprotected eyes.
Ye praise-sung gods, what of your tender care?
Ye cruel Heavens, are ye deaf to cries?

Here are the tongues that bite like stinging serpents
To purge the evil from the blood that’s black.
What right is theirs to wield a curing weapon,
To heal your soul and nail you to the rack?

False is your light, so is the sun that gives it.
Its rays are dazzling and its gleam is cold.
By vice and lies your like have been delivered,
Ye fools and headsmen; reckless, harsh, and bold.

I shall not flee. Renounce I shall not either
My ways though beaten up against the wall.
Ye work of Light, ye may be “fairer, brighter”.
I value life in Darkness most of all.

Симфония ночи

Ночь исполнит двенадцать серебряных нот –

Время всплеска мистической силы,

Открываются двери в невидимый мир,

Потайные ходы и могилы.

 

С чердаков и подвалов слетается пыль –

В ней черты бледных лиц, силуэтов,

И костлявые рты заунывно поют –

Жуткий хор мертвецов с Того Света.

 

Появляются сонмы блуждающих душ,

Привидения в саванах тонких,

На границе, где ночь обнимается с днем,

В темный час меж собакой и волком.

 

Среди вязких туманов и топких болот,

У кладбищенских врат и надгробий,

У заброшенных стен и затерянных троп,

Перекрестка забытой дороги.

 

Они прячутся под циферблатом часов,

В запыленных страницах на полках,

В потускневших картинах, больших зеркалах,

В захламленных и душных каморках.

 

Пахнет плесенью их скоротечный приход,

Зябкой сыростью из подземелья,

И в движеньи тумана, чуть слышно шурша,

Проплывают неясною тенью.

 

Они ждут, когда можно поведать живым

Свой рассказ о прервавшейся жизни,

О разбитых мечтах, преступленьях, любви,

Откровениях призрачных мыслей.

 

Они любят, когда я слагаю о них

Аккуратные, ровные строки;

Разожженный камин; тихий скрежет пера

И мерцанье свечи одинокой.

 

Только ночь коротка и крадется рассвет,

Кто-то дверь осторожно закроет,

До полуночи снова в загробную даль

Унесется с пронзительным воем.

Швы

Вскрывая шов за швом, терзая раны,

Все глубже погружается металл,

Соленый привкус капель ярко-красных –

Опять наполнен до краев бокал.

 

Торчат из ран разорванные нити,

Трепещет обнаженная мишень,

Из оголенных нервов сыплют искры,

Удар по обескровленной Душе.

 

И снова скальпель оставляет шрамы,

И снова по живому алый след,

Порезы грубые страшны и безобразны –

Истории падений и побед.

 

Иглою острой зашиваю кожу,

Намок от крови белоснежный шелк,

Усталость, равнодушие до боли –

Наложен новый судьбоносный шов.

 

Искуситель

Забери мою душу себе,

Увлеки ее в чувственном смерче,

И целуй, и искусно ласкай,

Прижимая все крепче и крепче.

 

Разорви шелковистую плоть,

Насладись окровавленным сердцем,

Посыпая увечья мои

Разъедающим огненным перцем.

 

Расскажи о желаньях своих,

Я паду перед пламенной лестью,

Искушай же меня, искушай,

Надышаться хочу перед смертью.

 

Удержи, не давай мне уйти,

Пусть объятья окажутся пленом,

Даже если я буду стенать,

Умолять и кричать о спасеньи.

 

Облачи меня в темную ночь,

Черной дымкой прикрой мое тело,

Безгранично люби, обожай,

Я останусь твоей королевой.