logo

ПОЭЗИЯ/Султанов Степан

РУС

Северные стансы

Затянулся в ремни потуже,

Открываю наследный ларь —

Здесь собрание тульских ружей,

Китобойный гарпун, фонарь,

 

Снаряжаюсь во след Пифею —

Там, где кракен ломает лёд —

Я везу розмарин с шалфеем,

И в бочонках цветочный мёд,

 

Торговать, толковать — на север,

В трубках тлеет табачный лист,

Мне приснился ирландский клевер,

И гаэльской волынки свист.

The Northern stanzas

Tightened belts even more further,
Looking into my ancient trunk —
Here’s collection of Tula muskets,
Whaling spear, lantern tucked.
I’m equipping myself like Pitheas —
Where the kraken breaks heavy ice —
Sage in bags, and rosemary there,
Honey barrels smelling so nice.
Here I am – to the north for trading,
Strong tobacco smoulders in pipes,
In my dream was the Irish clover,
Celtic flutes something beautiful cried.

Рим

Железный полдень. Римские законы.
Плащи и посохи. Патриции. Сенат.
Дороги строятся — уходят легионы.
Республика. Второй триумвират.

Дороги солнца — римские дороги.
За Рейном — варвары. За Рейном — перевал,
А дальше — тьма. Моря и полубоги.
За мифом миф, за валом — новый вал.

Плывут косые волны в синей пене,
На гребнях призрачный огонь горит.
Колючий воздух. Северные тени —
Одна из них со мною говорит.

1793

Все эти башни — гимны высоты —

Построены по нотам полонеза,

Шумит Конвент и рушатся мосты,

Мясник и офицер теперь «на ты»

В угаре Марсельезы.

 

Соседи все ушли на баррикады,

Обуглена голландская картина,

По мостовой несётся кавалькада,

У церкви смята старая ограда.

Косая гильотина.

 

На подоконнике — тюльпан и пистолеты,

В подъезде сторож требует пароль,

По улице разбросаны газеты,

Лежит в реке почтовая карета,

Казнён король.

Только вода

Сорок первый день Великого Потопа,

Дождь остановился, слабый ветер

Задевает гребни тонких волн,

И сбивает пену.

 

Овцы молча смотрят в тихие глубины,

Холодает, наступает вечер,

Спит под палубой огромный вол,

Мокрые ступени.

 

Время думать, спать, плести корзины,

Слушать плеск воды и скрип ковчега,

И пасутся пасмурные рыбы

На вершинах мира.

Белый кипарис

Белый кипарис на чёрном камне,

Волн беседа, лунные пути,

Долгий пирс, я открываю ставни,

Чтобы запах ночи обрести,

 

Корни вьются, щелкают цикады,

Амфоры и жемчуг в толще вод,

Спой мне гимн сухого винограда,

Чтобы урожайным стал мой год.

 

Ночь длинна, но звёзды освещают

Путь от дома до — конца веков,

Вороны триеру провожают,

Пастбище баюкает быков

Шлиман

Я вернусь к тебе, чудесный город,

В шум таверн на каменном холме,

В тайниках твоих — гефестов молот,

На вершинах — облако в огне.

Стану в полдень в тень Ареопага,

Смою пыль с сухих горячих рук,

Вспоминаю римский акведук,

И песчаник на краю оврага…

С детства болен я тоской по морю,

По ветрам, несущимся на Трою.

 

* * *

Среди волн городских снегопадов
Я нащупал шершавое дно,
Я иду вдоль кирпичных фасадов;
Мы с фасадами — заодно.

Над дорогой — гирляндовый пчельник
С карамельною колбой внутри,
Мне навстречу выходит сочельник,
И качаются фонари.

Всё исполнено тихих заветов,
Я почти ощущаю родство:
Я прочёл петроградских поэтов
На московское Рождество.

* * *

Уже есть в этом мире место,

Где я умру.

* * *

Дионис спит в канаве у дороги,
Песок прилип к божественной щеке,
Бездомная собака лижет ноги,
Храпят сатиры в жёлтом тростнике,

Гермес уводит стадо Аполлона,
Спешит открыть микенские торги,
Шутя крадёт трезубец Посейдона,
Чтобы продать за мелкие долги,

Сияет бронзой славная Эллада,
Орфей принёс кувшин живой росы,
Рычат у берегов архипелага
Морские полу-волны, полу-псы.