logo

ПОЭЗИЯ/Савров Виталий

Виталий  Савров

Савров Виталий

Калининград

26 лет

РУС

* * *

Пустой автовокзал — платформ неспешных узел,

Связующая нить межгорода с тобой.

Автобус опоздал. И смерть пустых иллюзий.

И всё же не молчи. И всё-таки постой.

 

Проход забит людьми — ни сесть, ни прислониться.

Кондукторши паром ломает ледники.

И тащит нас вперёд. Никак остановиться,

И пробки красный цвет. И всюду тупики.

 

Врастают ноги в пол. На окнах конденсатом,

Начертаны пути стекающей воды.

И всё опять не так. И вечно непонятно —

За окнами поля засохшей лебеды.

 

Мы едем битый час. Куда нас время носит?

Разбитое внутри бряцает и звучит.

Маршрутный долгий лимб на штопанных колёсах —

Куда-то там вперёд. Отпустит. Отболит.

An empty bus depot – the knot of hasteless platforms,
Transmissive only thread between suburbs and surely you.
The bus is late. So is the death of lost illusions.
And yet don’t be that quiet. And yet wait, please, won’t you.
A full of people passway just won’t let me sit or lean.
The ferry of a Guardess breaks among itself glaciers.
And pulling everything towards, no chance to cease or win.
And red light of the traffic jam, and dead ends everywhere.

My legs are melting with the floor. There are some roads of flowing water
Traced on the windows, caused by humid condensate.
And everything again goes wrong. And all as usual’s so unclear –
Behind the windows all these dried up fields of orach.

The road’s already taken a whole hour. Where do the time go, pushing us again?
It’s broken inside me; it’s making jangling sounds.
A routing longest limb on patched wheels –
Somewhere ahead. It will somehow let go and take away the pain.

РУС

* * *

Трамвайное кольцо засыпал снег.

Верхушку подморозило до корки.

Дорожку посыпал углём узбек,

Он прислонился посмотреть у ёлки —

на небывалый городской покой,

пока ещё не тронулись машины.

И в тишине рождался неземной

рассвет, пока пришедший в половину.

 

Пускай никто не верил в волшебство,

но на земле уже случалось Чудо.

Звезда зажглась и время вдруг пошло –

и белый снег как-будто ниоткуда

спустился. Начинался будний час.

Трамвай людей тянул в огромный город.

Свет декабря снаружи был и в нас.

И жизнь была. И был для жизни повод.

The ring of tram is slightly covered with snow.
The top of it is frozen to the crust
An uzbek strewed the road with coal,
Then leaned against a spruce to cast
A look on unexpected quietness of the city
When cars still slept and saw mechanic dreams
And in the silence came to life pacific
Dawn, though only in a half a flap of wings.

No matter wonder’s not for everyone
But ‘story of the Earth had miracles like this before.
The star switched on and time its run begun – the white of snow appeared like from the nowhere on the smoothie floor.
The working hour moved the tram with people to the city space.
The light of bright December was inside of us as well.
And there was life. For life there was the reason and its place.

* * *

Казалось, год не кончится тогда.

Теряли, не успев найти опоры.

Холодная с небес текла вода.

Мы прятались в пустые разговоры.

 

И даже попросить не стало сил.

В стакане булькал выжатый пакетик.

Он сам себя ещё тогда варил –

Мы жили ожиданием, как дети.

 

И всё-таки, похоже, лишь мороз

добрее был, чем плюс температуры.

Мы понимали – наша жизнь всерьёз

катилась к чёрту. Серые текстуры

 

домов казались вечной пустотой.

Немыслимо откуда сил набраться.

Как быть наперекор всему — собой,

Вбирая всё — ни капли не казаться.

 

Ты просишь быть мудрее всех вокруг,

Терпения натягиваешь нити.

Год кончится, ты думаешь « а вдруг»

на новом череда иных событий.

 

И хочется поверить. Пустота —

похожа на грядущее начало.

В которой не понятно ни черта.

Но даже это нам не так уж мало.

* * *

Мы здесь не останемся. Мы уезжаем на юг.

Зима – батарея. Ты к ней до апреля привязан.

Так много читал, эта жизнь обернулась нам вдруг

— в одни пересказы.

 

Одни пересказы. Уехать, собрать свой пакет.

И сесть на дорожку на пол бесконечно холодный.

Мы больше не вспомним (наверное) сколько нам лет

Наш возраст свободный.

 

Мы — руки зимы. Мы хотим избежать холода.

Не верь мне сейчас. Я замёрз и пока не согрелся.

Мы может, вернётся, но точно не знаю когда.

Зависит от цельсий.

* * *

Вхожу в твой сад и собираю сливы.

Ещё не осень. Сахара мешок

кладу руками. Лопаются жилы

И сливы отдают свой первый сок.

 

Усталости большое одеяло

Укроет плечи. Третий день молчу.

Мне почему-то этой жизни мало,

Но я держу в руках своё «хочу».

 

У августа в долгу за тёплый вечер,

За чувство уходящей красоты.

И лопаются пламенные речи –

и тают в вязкой силе темноты.

 

Все варится внутри любовь земная.

А неземная — косточки в тазу.

Которые с заботой вырываешь.

Ставь чайник. Я тебе ещё везу.

* * *

Потихоньку плыви.

Вон на том берегу

Замеревший Кащей.

Он устал, он уснул.

Он лежит на снегу.

Только воду не пей,

Если видишь Ягу –

То бросай гребешок –

Сразу вырастет Лес.

 

Три-четыре утра,

И ночной магазин.

Апельсиновый сок,

А на том берегу –

Всё лежит и лежит.

И иголки кусок,

Ничего не болит,

Ни рука, ни висок.

Гребень в задний карман.

Город пьяный не спит.

 

Помоги мне уснуть,

Не бояться, не ждать.

Через лес лежит путь –

Оборачивай вспять –

Катит-катит клубок,

Ни рука, ни висок –

Не болит. Забывай.

И с рассветом растай.

 

В луже воду не пей.

И с пути не сходи.

Мой клубочек веди.

Дай, родимый, ответ,

И тропинку найди,

Где ни зло, ни Кощей –

Не лежат впереди.