logo

ПОЭЗИЯ/Красюкова Наталья

Наталья Красюкова

Красюкова Наталья

Коломна

31 год

РУС

* * *

Где пропадал ты, о, Джим-скороход?
Солнце, дожди, метель
Гнали кобылку гнедую вперёд,
Ветер в ушах свистел.
О, королевский гонец, ты всем
Нравился наперебой.
Мэри, Шарлотта, Элизабет, Энн
Ждали тебя домой.
Сколько же дней и бессонных ночей,
Джим, ты провёл в седле?
Мэри с Шарлоттой решили — ничей,
Верно, лежит он в земле.
О, королевский гонец, ты всем
Нравился наперебой,
Но через год лишь Элизабет с Энн
Ждали тебя домой.
С яблонь слетали в траву лепестки,
Вышла за Генри Энн.
И у Элизабет просит руки
Статный седой джентльмен.
А скороход позабыт насовсем,
Грусть и тоску долой!
Мэри, Шарлотта, Элизабет, Энн
Джима не ждут домой.
Знаю, дорог в королевстве не счесть,
Но под балконом моим
Ветром разносится добрая весть,
Что возвращается Джим.
Встретимся утром у северных стен,
Радость свою не тая.
Мэри, Шарлотта, Элизабет, Энн…
А дождалась лишь я!

О, королевский гонец, ты всем
Нравился наперебой.
Мэри, Шарлотта, Элизабет, Энн,
Джим возвратился домой!
Мэри, Шарлотта, Элизабет, Энн,
Дома любимый мой!

* * *

Where have you wandered, o fleet-footed Jim?
Foamed was your sorrel mare
Beating its way where thunderstorms screamed,
Scorched by the sun’s hot glare.
You were desired by many a dame,
O the king’s messenger bold.
Mary and Charlotte, Lisbeth and Anne
Hoped you were coming home.

How many sleepless and saddle-bound nights
Followed your daylong race?
Mary and Charlotte decided: enough,
Jim must have chased his death.
You were desired by many a dame,
O the king’s messenger bold.
But in a year just Lisbeth and Anne
Hoped you were coming home.

Petals of apple-trees whitened the sward,
Anne was now Henry’s spouse.
Offered his hand by a grey-haired lord
Lisbeth will walk his house.
Memories fading, their sadness has waned,
O the king’s messenger bold.
Mary and Charlotte, Lisbeth and Anne
Don’t hope to see you home.

Countless are roads of the kingdom and yet
Hope that was all but forlorn
Held to the day when the tidings rang great:
Jim will be home by the morn.
Soon shall we meet by the walls of the lane
Happy as only can be.
Mary and Charlotte, Lisbeth and Anne…
No one endured but me!

You were desired by many a dame,
O the king’s messenger bold.
Mary and Charlotte, Lisbeth and Anne,
Jim is now finally home!
Mary and Charlotte, Lisbeth and Anne,
Love of my life is home!

* * *

Лето начнётся внезапно и очень скоро:
Тополь уже выпускает из почек горечь,
И, растворяя в зелёном ознобе город,
Ветер на первой траве проверяет почерк.

После грозы опьянев от цветущей вишни,
Новые песни придумают люди и птицы.
В окна раскрытые ночь напролёт будет слышно,
Как лепестковый снег на траву ложится.

Вы приезжайте сюда как можно скорее,
Без обещаний, условий и псевдонимов.
Может быть, в дом на подошвах ещё успеем
Горечь от почек перенести тополиных.

* * *

Ловишь зелёные пятна
Периферическим зрением.
Утренний поезд крадётся
Между Москвой и Владимиром.

Если тебе не понятна
Тяга к передвижениям,
Я привезу тебе солнца
В сонную серость квартирную.

Мир тяготеет к гармонии –
Каждому есть утешение.
Кто-то немыслим без поезда,
Кто-то надёжен в статичности.

Место твоё намолено,
Только вот давит на шею мне
Так, что остаться боязно,
Свыкнуться со столичностью.

Жди меня. В белом июле
Вновь совпадут траектории.
Знай, я всё так же люблю и
Вовсе не важно, что в ссоре мы.

* * *

Коснись меня, как в детстве, – снегопадом,
Перестилая под ногами твердь.
Как мягко было в детстве падать
И как легко – лететь,

В нескошенном бурьяне заблудиться,
Шарфом цепляя высохший репей…
И, раскрошив горбушку для синицы,
К стеклу снежинки прикреплять на клей.

Как много было ветра и мороза,
Пропахшего сосновою смолой!
И я искала в пустоте межзвёздной
То, что нашла потом – с тобой.

* * *

Обездвиженный город. Густая чернильная мгла.
Запах прели от листьев стоит невесомо и остро.
Я хочу дотянуться рукой, но она тяжела.
Он ведёт разговор и сутулится, словно подросток.

Говорит, говорит, мой кивает в ответ капюшон.
Рукавом прикасаюсь, скользя по блестящему краю.
Только всё не о том. Вот сейчас, пока он не ушёл,
Протянуть бы ладонь, что ключи в кулаке зажимает.

Он так близко. Так близко! Немеет по локоть рука.
Что мне Рыжий и Рубина, и Турбина, и Фарятьев…
Я забуду их всех. И останется только ругать
Оглушённую нежность несбывшихся наших объятий.