logo

ПОЭЗИЯ/Капустина Евфросиния

Евфросиния Капустина

Капустина Евфросиния

Санкт-Петербург

21 год

РУС

* * *

И угораздило их родиться. Такими странными.
Да так, что шанса им ни единого быть в обычности.
Им вырастать, становиться взрослыми — слишком ранними,
И… не уметь повзрослеть никак до нормальной личности.

И угораздило их случиться. Весной незреющей.
Когда бурлит и никак не чинится, не шлифуется.
Да им бы прятаться, им бы строить, растить убежище:
У них что комната — то пещера, то лес, то улица.

И что с них будет, что с ними станется… Что останется?
У них умений: найти себя да делиться рёбрами.
У них любовь не идёт до гроба — до сада саженцем.
Их угораздило быть бессмертными и безгробными.

* * *

How did they manage to happen along? Unaccountable.
In a way that secures them no chance for a match with normality.
They are meant to mature, come of age – but too rareripe,
Yet incapable of growing up into sound personality.
How did they manage to show up? Amid an adolescent spring.
When it’s so rough and cannot be repaired and polished.
They should have hidden, should’ve built, have raised their hidey hole:
Instead, a room of theirs is another street, another cave, another forest.
And what shall happen, what’ll become, what shall remain of them?
Their cunnings are: to find vocation and to share a rib.
And there is no undying love for them – it ends in gardened sapling.
Somehow they manage to stay death-beyond and casket-free.

* * *

Маленьким думал:
«Вырасту — спать не буду»
Очень хотел сидеть за столом со всеми.
Юным — уже сонливей,
но всё про удаль:
песни, костры, гитары, велосипеды.

Несколько лет. Ну, вырос.
Большой, как надо.
Хочется спать сильнее, до всех дисфункций.
… только теперь, мне кажется,
я отгадан —
вырасти — это значит хотеть проснуться.

* * *

Мальчик глотает косточки, слопал их полгорсти:
«Яблоньки, сливы, вишенки будут во мне расти».
Щедро запил водицею – будет фруктовый сад,
Коник – сухая палочка скачет за палисад.

Мальчик в рубашке новенькой чинно заходит в класс,
Учит уроки затемно. Холодно. Свет погас.
Сад прорастает медленно. Только бы не простыл –
Чаще молчащий, Ванечка кажется всем простым.

Спят по тетрадям веточки будущих птичьих гнёзд.
Мама, тревожно: «Сынушка, это же не всерьёз?»
Ваня смущённо супится, прячет в карман эскиз.
Папа всё шутит: «Полноте! Было б… Чего закис?»

Мальчик глотает озеро – хочет вместить весь мир.
Время шуршит колёсами. Сел, как влитой, мундир.
Плачут в дому родители, ждут за письмом письма.
Пенною брагой вишенья льётся в окно весна.

Где-то в степной окраине вырос фруктовый сад.
Дома молчат – мальчишечка тот не пришёл назад.
Сад по весне невестится, осенью жжёт костры –
Мальчик, глотавший косточки, не был таким простым.

Детям атомного мира

знаешь, мы в будущем тоже будем —
словом,
идущим дальше.
время врастает в скелеты судеб,
время врастает в наши.

пишет чужое-своё незрячий —
выжить бы карандашно.
мальчики в поле гоняют мячик,
мальчики знают:
страшно.

партия сыграна,
травник пляшет,
степь ворожит полынно.
тащат молодки кровавый кашель
вишней на гулкий рынок.

пылью: палёной, кроплёной болью —
каждый врастает в трепет.
выжито. выжато.
голубое
дождно смывает пепел.

выцветет память о каждом лете,
ветер поля просвищет.
пусть нерождённые наши дети
знают о мире чище.